Forum

Вернуться   Forum > Теория и практика
Логин
Пароль
FAQ Участники Календарь Поиск Сообщения за сегодня Пометить все разделы прочитанными


Ответ
 
Опции темы Поиск в этой теме Опции просмотра
  #1  
Old 27-06-2011, 13:31
Inferno
Гость
 
Сообщений: n/a
По умолчанию Кэтрин и Мишель Анрике: выездка лошадей в традициях "легкости"

Автор Silke Rottermann для Eurodressage.com. Оригинальная статья: http://www.eurodressage.com/equestr...dition-legerete

Перевод black unicorn http://uahorses.com/index.php?optio...html&Itemid=280
Цитата:
Кэтрин и Мишель Анрике: выездка лошадей в традициях "легкости" Всего лишь в 50 км от Парижа находится идеалистическая деревня Autouillet с традиционными каменными лошадьми. Эта тихая деревенька сильно контрастирует с домом моей швейцарской подруги Джой, которая живет в пригороде Парижа Neuilly-sur-Seine. “La Panetiere”, собственность Кэтрин и Мишеля Анрике, находится на окраине Autouillet, недалеко от леса. Я выпрыгиваю из машины и нажимаю на кнопку, которая открывает ворота. Перед нами открывается вид на мирно пасущихся лошадей. Слева от нас находится маленький открытый плац и кордовый круг, но когда мы поворачиваемся направо, то видим трех иберийских лошадей, работающих на открытом плацу олимпийских размеров. Мы паркуем машину за крытым манежем и смешной мопс и йоркширский терьер встречают нас диким лаем. Как оказалось, они довольно дружелюбны. Огромный родезийский риджбек проходит через вход на открытый плац, который находится между двумя впечатляющими каменными колоннами. Он с энтузиазмом виляет хвостом; до чего приятное собачье приветствие! Сегодня первый день с момента возвращения Кэтрин и Мишеля Анрике из Испании и лошади снова в работе. Кэтрин Анрике, верхом на темно-гнедом жеребце лузитано, Olympe du Plessis, разговаривает со своим мужем Мишелем, который сидит в деревянном домике. Я и моя подруга представляемся, и месье Анрике приглашает нас сесть рядом с ним в домике, в котором есть обогреватель и громкоговоритель, позволяющий его ученикам слышать его. Я спрашиваю можно ли фотографировать и выходить на открытый плац. М. Анрике кивает: “Конечно. Лошади не должны быть против, а если и будут, то им придется смириться с этим.” К сожалению, я понимаю, что мой французский довольно ограниченный, а Мишель Анрике не говорит по-английски, поэтому Джой приходится всё время переводить. Кэтрин покидает плац, а две молодые девушки на сером и вороном иберийцах остаются тренироваться. Я начинаю снимать, что бы проверить свет и найти наилучшие углы съемки. Пейзаж очень красив: деревья, окружающие открытый плац, милая деревня и мирно пасущиеся лошади на поле позади. Осенние листья производят теплое впечатление, не смотря на то, что небо слегка облачное. Я не понимаю каждую команду, но очевидно, что Мишель Анрике очень требовательный тренер. Девушкам приходится тяжело работать, что бы он был хоть немного доволен, а однажды мастер вскочил на ноги и подбежал, что бы показать им как выполнять пируэт на шагу. Я очень впечатлена тем, насколько живым и подвижным может быть человек в свои восемьдесят с хвостиком, что еще раз доказывает, что страсть наподобие лошадей позволяет сохранить молодость. Страсть к традиции “легкости” Его страсть берет свое начало больше чем полвека назад, когда Мишель Анрике искал мастера классической выездки, отраженной в Версальской Школе 18 века. Его поиски привели его к Нуно Оливейре в Португалии. Это стало началом пожизненной дружбы между двумя мужчинами одного возраста, Мишель Анрике тренировался с ним каждые два месяца вплоть до смерти Оливейры в 1989. Даже в первые несколько минут можно увидеть, что подход Мишеля Анрике к выездке довольно отличается от большинства выездковых тренеров. Для Анрике главная цель состоит в “легкости” или в том, что французы называют “légèreté”. Признак так называемой “французской школы”, это слово вошло в обиход в последние несколько лет, особенно в Германии. Что оно значит? Для Мишеля Анрике “легкость” – это когда конь настолько собран и расслаблен, что отвечает на малейшее воздействие и сам себя несет, что позволяет всаднику ехать на свободном поводу или вообще его бросить. Пока девушки, одна француженка и одна из ЮАР, все еще пытаются угодить своему учителю, Кэтрин возвращается после небольшой прогулки на компактном и довольно тяжелом лузитано, десятилетнем мерине по кличке Vendaval. “Я всегда не спеша прогуливаюсь по лесу со своими лошадьми около 10-20 минут перед работой. Это из разогревает и хорошо влияет на их настроение”, говорит она мне. Она спешивается, берет вилы и идет к куче навоза, ведя за собой гнедого. Я впечатлена тем, насколько расслаблен конь и озвучиваю это. Кэтрин улыбается: ”Да, так и есть”. Кажется, она удивлена, поскольку для неё расслабленность коня самая естественная вещь. Её муж объясняет: “Для нас очень важно, что бы конь был расслаблен в работе с самого её начала. Это не результат работы коня, а её условие”. Кэтрин начинает работать Vandaval в более широкой рамке, но поднимает его в следующее несколько минут. Поражает удовлетворенность самой лошади в целом и отсутствие какого-либо напряжения. Недавно меринованный Vendaval образцово выполняет все упражнения. Время от времени Кэтрин прерывает работу и останавливает лошадь, выжидает какое-то время и продолжает. “Как только мы чувствует малейшее напряжение – мы делаем это, что бы опять расслабить лошадей и сконцентрировать их”. Боковые движения активно практикуются на всех аллюрах и когда конь делает что-то особенно хорошо, его не хвалят обычными хлопками по шее, а делают репризу шага как вознаграждение. Vendaval, который работает на уровне Большого Приза, демонстрирует “легкость” во время пиаффе, когда Кэтрин отдает ему повод, а он все равно остается собранным. Тем временем, молодой человек на прекрасном вороном теплокровном мерине присоединился к Кэтрин и Vendaval на открытом плацу. Это абсолютно другой тип лошади, менее тяжелый и определенно гораздо более кровленый. Laissez Faire, новое начало для Кэтрин Я возвращаюсь с противоположного конца открытого плаца в домик, в которой Мишель Анрике и Джой сидят вместе, пока старый и очень дружелюбный родезийский риджбек осматривает окрестности. Мне не нужно спрашивать, Мишель Анрике тут же представляет мне вороного: “Это Whisper. Мы купили его всего два месяца назад у ученика. Он от Грибальди и у нас на него большие надежды”.
Ответить с цитированием
  #2  
Old 27-06-2011, 13:34
Inferno
Гость
 
Сообщений: n/a
По умолчанию Ответ: Кэтрин и Мишель Анрике: выездка лошадей в традициях "легкости"

Цитата:
У семилетнего KWPN типичная голова потомка Грибальди. Он двигается плавно и очень ритмично под седлом серьезного молодого человека. Victor Euwer тренируется у Анрике уже 3 года и кажется одним из тех немногих, кто может “чувствовать” и слушать лошадь. В тренинге этой очень талантливой лошади нет никакого применения силы, все фокусируется вокруг того, что бы он оставался расслабленным и мягким. Мишель Анрике встает и занимается первыми пробами пиаффе с Whisper. Нет никакого дерганья поводом или прижатия икр, вместо этого коню позволяют слушать умелые прикосновения хлыста. Мерин очень старается показать первые шаги и Мишель Анрике кажется довольным. Они с женой все делают спокойно и сконцентрировано, что отражается на их лошадях. Кэтрин спешивается с Vendaval, которого затем отводят на поле позади открытого плаца. Она садится на своего следующего коня - Laissez Faire. Не смотря на то, что она никогда не спешит в своей верховой работе, Кэтрин необходимо продуктивно поработать утром, что бы закончить со своими лошадьми. Будучи дерматологом со своей собственной практикой, которой она занимается после обеда, она должна отработать всех лошадей до обеда. Ей и её мужу помогают три девушки и мужчина, которые занимаются всей необходимой работой. Важной частью работы Анрике является работа с лошадьми в руках на кавессоне . Для этой цели Кэтрин использует довольно маленький, но красиво спроектированный крытый манеж. Холл в длину 40 метров, а в ширину 16, его стены состоят из тех же ярких камней, как и все прочие здания. В маленькой комнате люди могут присесть и посмотреть на работу в манеже. Стены украшают фотографии любимых лошадей. Когда мы присоединяемся к Кэтрин, она работает на корде длинноногого Laissez Faire на кавессоне рысью. Конь родом из Южной Германии. Его отец Lacino, а мать от Landgraf I, он был рожден в Baden-Württemberg и является привлекательным лицензированным жеребцом. Кэтрин купила его пятилетним и подготовила до Большого Приза. Удивительно наблюдать как темно-гнедой конь тут же переходит к остановке из прибавленной рыси, стоит Кэтрин вытянуть перед ним хлыст. Laissez Faire подводит задние ноги точно под туловище перед тем как продолжить рысь. После этого жеребца просят сделать пиаффе в руках. Кэтрин стоит перед ним и конь послушно начинает делать пиаффе. Ударяя хлыстом по земле, она просит его показать более высокие шаги и Laissez Faire отвечает невероятно впечатляющим классическим пиаффе, за что получает вознаграждающий хлопок по шее. Один раз жеребец начал сопротивляться, но Кэтрин оставалась спокойна, тут же осадила его, перед тем как возобновить работу, будто ничего не произошло. На открытом плацу Laissez Faire выглядит даже более впечатляюще. Он очень отличается от лузитано, которых всадница работала перед этим. Теплокровный жеребец хорошо за 170см в холке является типичным представителем отличной современной выездковой лошади. Современная выездковая лошадь Я спросила у Мишеля Анрике, предпочитает ли он иберийских лошадей, учитывая, что его жена добилась своего наибольшего успеха с лузитано и являются ли они наиболее подходящими лошадьми для работы в традициях “легкости”. Он отрицает это: “Нет, в действительности я тренировал все типы лошадей на протяжении последних десятилетий, так же французских селлей и чистокровок. Дело в том, что у меня очень хорошие связи с заводчиками Испании и Португалии благодаря моей дружбе с Нуно Оливейрой и Алваро Домеком. Благодаря этому мы смогли приобрести очень хороших иберийских лошадей по доступным ценам. Более того, многие немецкие лошади в 1960-1970х г.г. – тяжелые, неуступчивые – меньше подходили для моего типа тренировок. На сегодняшний день теплокровные лошади настолько изящны, что никакой особой разницы в работе этих лошадей нет, но хорошие стоят чрезвычайно дорого. К сожалению, успех в спорте часто зависит от финансовых возможностей”. Можно задаться вопросом как, в самом деле, Анрике удается соединять их виденье выездки, которые было сформировано под сильным влиянием принципов старых мастеров, с соревнованиями в мире современной спортивной выездки? На самом деле, Кэтрин начала выступать только в 33 года в конце 1980х г.г., когда полковник Кристиан Кард, бывший лидер Cadre Noir в Сомюре (Черный Квадрат), международный судья и спортсмен, однажды увидел её мерина породы лузитано Orphée RBO. Кард настоятельно советовал ей показать эту фантастическую лошадь и таким образом Кэтрин начала карьеру, которая привела её к титулу чемпионки Франции в 1991 году и к Олимпийским Играм в Барселоне в 1992, когда Orphée стал первой иберийской лошадью в истории Олимпийских Игр. С этого момента Кэтрин и её муж выступали на международных соревнованиях с несколькими лошадьми, такими как Spartacus, Carinho des Noes и Poejo, которых работали в соответствии с классическими принципами. Конечно, современная выездка требует некоторых изменений во время езды: вершина “легкости”, выполнение наиболее сложных упражнений на почти брошенном поводе, как демонстрировал Оливейра на многих прекрасных фотографиях, не желательна на международных соревнованиях. Вместо этого судьи хотят видеть постоянный, но легкий контакт. Конечно, Кэтрин выступает на соревнованиях с более сильным контактом, но легкость все равно проступает и общая картина выглядит очень элегантно. Мишель Анрике сияет, когда рассказывает нам: “Однажды международный судья написал в протоколе ‘Спасибо Вам за элегантность!’ И, естественно, неверно думать, что лошадь, которую выезжают по традиции “легкости”, не выезжают с контактом. Постоянный и мягкий, но менее сильный, контакт, конечно, присутствует”. Laissez Faire отдает честь своему имени, когда начинает работать серьезно. Его длинное, слегка закрученное имя летает под четкий ритм его высокого галопа и видно первые проблески того, на что он способен. Я заворожена, когда Кэтрин просит его сделать пиаффе и пассаж. По части этих двух элементов темно-гнедой жеребец совсем не должен бояться Тотиласа: у него такая же свобода плеча и он отлично подводит задние ноги, демонстрируя очень высокие, экспрессивные шаги.
Ответить с цитированием
  #3  
Old 27-06-2011, 13:36
Inferno
Гость
 
Сообщений: n/a
По умолчанию Ответ: Кэтрин и Мишель Анрике: выездка лошадей в традициях "легкости"

Цитата:
За Laissez Faire наблюдаем не только мы и старый родезийских риджбек, но и его сосед по конюшне Vendaval. Этот светло-гнедой лузитано смотрит с поля прямо позади плаца, уже повалявшись на мокрой земле, и выглядит очень счастливым. На поле неподалеку стоит огромный лузитано, рост которого составляет 172 см в холке, по словам Мишеля Анрике. Он родственник Carinho des Noes, довольно успешного на международной арене коня Кэтрин. Она объясняет, что главной причиной, по которой они с мужем купили это прекрасное поместье 11 лет назад – это 25 га, принадлежащих ему. “Там, где мы тренировались раньше, было очень мало места для выгула лошадей. Здесь у нас находится больше 20 полей и левад для наших лошадей и лошадей наших постояльцев. Все наши лошади гуляют примерно полдня круглый год, вне зависимости от погоды. Это очень полезно для их психики и настроения. Только Paradis Zauber, после того как у него было две довольно серьезные травмы во время прогулки в леваде, больше не разрешаем гулять на свободе. И наш ветеринар, и кузнец советовали нам так поступить. Вместо этого он долго гуляет вместе с одной из наших девочек”. Конь, которого Кэтрин упомянула, последний из лошадей, которых она работает сегодня. Это десятилетний мерин, рожденный в Sachsen-Anhalt от Paradiesvogel, огромный, длинноногий и элегантный конь, который идеальной подходит росту Кэтрин. Как только они заходят на плац, в домике звонит телефон и конь с всадницей спешат туда. Кэтрин отвечает на звонок, пока “Paradis”, как она зовет его, терпеливо и спокойно ждет её на краю плаца. Затем он следует за ней на середину плаца и спокойно стоит позади неё пока она закончит разговор. Здорово быть свидетелем такой расслабленности и терпения, хотя мой взгляд больше привык к современной выездке, с её более напряженными и неестественными движениями. Кажется, мне нужно привыкнуть к этой мирной и совсем другой картине. Заметно, что Кэтрин работает всех своих лошадей мягкой и спокойной рукой. Работу Paradis она начинает с рыси. Она не разминается слишком долго, поскольку конь уже был на прогулке или работал в руках перед этим, и довольно скоро начинает серьезную работу. В промежутках она шагает рыжика, что бы дать ему передышку. Я перестаю снимать и заговариваю с Кэтрин. Paradis только что выиграл национальные соревнования уровня Большого Приза и является её самой большой надеждой на будущее. “Он все еще зеленый, так как это его первый сезон уровня Большого Приза. Я хочу впервые выехать на нем на старты CDI в следующем году”. Я хотела узнать, стремится ли Кэтрин участвовать в более серьезных соревнованиях, как, например, Олимпийские Игры. Она смущенно улыбается и отвечает: “Да, мне бы хотелось еще раз представлять Францию. Поживем - увидим”. Наблюдая за её выполнением пиаффе на мерине с очаровательной челкой и большими темными глазами, напоминающие мне чистокровного араба, можно увидеть еще раз, что контакт со ртом очень легкий. Лошадь может быть очень близка или даже на вертикали время от времени, но это все равно очень сильно отличается от того поднятия, которое демонстрируют многие неправильно выезженные лошади. Для Анрике это поднятие является логическим результатом того, что они называют “rassembler ”. Это означает состояние сбора, во время которого конь идеально сбалансирован, опускает зад и поднимает плечи. Как только конь достигает этого уровня выезженности, поднятие (rassembler) становится как можно ближе к вертикали. Конь сам себя несет, что позволяет всаднику бросить повод, но при этом все равно демонстрировать элементы высшей школы. В отличие от некоторых спортивных выездковых лошадей, которые идут на или даже за вертикалью, потому что их работали наоборот, от переда к заду, а это совсем не способствует тому, что бы конь сам себя нес. Paradis уводят в конюшню без единого мокрого волоска. Ферма состоит из трех конюшенных зданий с 40 денниками, в которых стоят 33 лошади. Направляясь к деннику Paradis мы проходим мимо Laissez Faire. Его ведет на поле одна из трех работающих здесь учениц, и он послушно следует за ней на недоуздке. Кэтрин рассказывает нам, что она собирается продать некоторых из своих лошадей, что бы она могла сконцентрироваться на двух или трех. Ей не хватает времени на работу лошадей и занятия с учениками дома, организацию семинаров, участие в соревнованиях и работу в офисе. Paradis стоит в своем деннике в историческом здании конюшни. Очевидно, что он только что повалялся, поскольку его попона покрыта стружкой, капли воды падают с морды, когда он поворачивается к нам и приветствует Кэтрин, навострив уши, осторожно облизывая её руку. Я еще раз отмечу естественное понимание, которое есть между Анрике и их лошадьми. Они относятся к лошадям как к лошадям и завоевывают их уважение, обращаясь с ними как с теми, кем они являются: животными. Приятно видеть эту разницу, так как в современном конном мире к лошадям часто относятся как к людям и обращаются с ними так, как они не могут понять. Быстрый разговор в конце дня Кэтрин приглашает нас зайти в дом, что бы мы могли немного поговорить, перед тем как она поедет в свой врачебный офис. Джой и я впечатлены тем, как дом 16 столетия декорирован изнутри. Мы присаживаемся в огромной гостиной с гигантским камином, а напротив находится несколько ступенек, которые ведут к ряду книжных полок, которые достигают потолка. Мишель Анрике рассказывает про время, проведенное с Нуно Оливейрой, и я говорю ему, что в Германии многие люди утверждают, что они учат и тренируют в традициях légèreté и что многие делают это с впечатляющим финансовым успехом. Он качает головой и становится удивительно эмоциональным: “Некоторые из этих людей ни на что не годятся”. Не смотря на то, что Анрике очень уважают как тренеров по выездке во Франции и за границей, они все же аматеры. Мишель Анрике управлял бизнесом в Париже на протяжении десятилетий и уделял время лошадям после длинного дня в офисе. Кэтрин, которая ездит верхом с детства, а тренироваться у своего будущего мужа начала в 16 лет, училась с 18 до 27 лет и с тех пор работает дерматологом. “Современная выездка требует определенного финансового подспорья. Даже молодая талантливая лошадь стоит ужасно больших денег. Если вы не можете себе позволить такую лошадь, вы попадаете в невыгодное положение, не смотря на то, как вы работаете лошадь”, акцентирует Кэтрин. Её муж добавляет: “Поскольку мы работаем без применения силы и уделяем много внимания тому, что бы лошадь оставлялась расслабленной и округлой, это выглядит менее зрелищно. Но и это может иметь успех, элегантность, которую демонстрирует лошадь, хорошо заметна”. В начале второй половины дня Джой, которая целый день работала переводчиком, и я, покинули мир, где мы увидели тот вид выездки, который стал утешением после многих отвратительных картин, которые мы, друзья этого спорта, часто видели последние несколько лет.
Ответить с цитированием
Ответ


Опции темы Поиск в этой теме
Поиск в этой теме:

Расширенный поиск
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете прикреплять файлы
Вы не можете редактировать сообщения

vB коды Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.



Часовой пояс GMT +3, время: 05:29.